Русские революционеры и евреи
НАКОНЕЦ-ТО Я ПРИНЯТ НА ФАКУЛЬТЕТ ПРАВОВЕДЕНИЯ
Настало время приема на факультет правоведения в Париже. Предъявив свидетельство о среднем образовании, я, как и все, обратился с прошением. В канцелярии факультета, согласно регистрации в паспорте, мою национальность стали записывать как «русский».
Евно Азеф обвел вокруг пальца всех...
Я настаивал, что вместе с тем, что у меня российское подданство, по национальности я татарин, и хочу, чтобы в графе «национальность» меня записали как татарина. Несмотря на довольно затянувшийся спор, я так и не смог им объяснить это. Подобную ситуацию я наблюдал и впоследствии, даже в среде интеллигенции. Большинство французов определяют национальность на основании выданного на руки документа, поэтому граница понятий о подданстве и национальности у них размыта.
Началась учеба. Я приступил к занятиям. После обеда занимался в университетской библиотеке, вечерами засиживался в библиотеке Сент-Женевьев. Ночами же, после десяти часов, у себя в комнате читал произведения французской литературы.
Абдураим тоже значительно улучшил свой французский. Однако его отец, к сожалению, не считал благим делом пребывание сына в Париже. Абдураиму, испробовавшему все возможные средства, обещал помощь уже его младший брат, однако и его материальное положение было не из лучших. Мы помогли Абдураиму устроиться помощником в аптеку, где работал Кертикъян. Он проработал здесь некоторое время, но все же вернулся в Крым. Я был очень огорчен, что он так и не смог продолжить свое образование в Париже, несмотря на то, что я неоднократно уговаривал его остаться здесь вдвоем. Узнав о чрезмерном увлечении старшего брата спиртным и частыми поездками в Москву, он окончательно решил вернуться в Крым.
РУССКИЕ РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ И ЕВРЕИ
В первые дни занятий я познакомился с двумя еврейскими студентами из России, один из них был из Акмесджита (Симферополя). Способные и трудолюбивые, оба они придерживались принципов левого социализма. От них я узнал о деятельности русских революционеров в Париже, ознакомился с русскими библиотеками, газетами и другими издательствами. По их совету побывал на лекции Луначарского «Социализм и искусство». Узнал о борьбе Бурцева [1] с тайной русской жандармерией. С волнением следил за его знаменитой историей с Азефом, который, войдя в доверие левых революционеров-социалистов, сумел стать даже руководителем их террористического отдела. Бурцев, изобличая Азефа, обвинял его в связях с российской жандармерией. Изо дня в день мы не выпускали из вида каждый этап его деятельности, его встречи с Азефом в одной из пивных Мюнхена. Когда Азеф, заметая следы, бежал, Бурцев подвергся многочисленным нападкам. Однако позже, когда ему удалось-таки сорвать маску с Азефа, все признали его неоценимую пользу революционному движению. Его еженедельную газету «Будущее» я читал систематически.
Бейлис под стражей
14 сентября 1911 года революционером одной из тайных организаций в Киеве был убит известный министр Столыпин. Это событие всколыхнуло русских революционеров. Я тоже вместе со всеми радовался смерти тирана, уничтожению злейшего врага революции. Но мои еврейские товарищи лучше меня понимали значение Столыпина, они лучше меня знали и российскую действительность. Причина же радости революционеров смерти Столыпина была совершенно в ином: он препятствовал революции в России и направлял свою деятельность на устранение вызывавших ее причин, проводя мероприятия по увеличению крупного землевладения за счет сокращения в России мелких землевладельцев, осуществляя свои планы, при этом, в кратчайшие сроки. Таким образом, автоматически снимался и сам вопрос коллективной собственности, что для русских социалистических партий были и причиной, и основой русской революции. Столыпин укреплял буржуазию, проводил мероприятия и по обеспечению благосостояния рабочих.
Со своими еврейскими товарищами мы обсуждали эти события до мельчайших подробностей. Мои познания о России становились шире. В Париже состоялось несколько митингов, на которых с пламенными речами выступали и некоторые русские революционеры. Эти личности вызывали во мне глубокое уважение. Кто покинул отечество и претерпевал здесь, на чужбине, тысячи лишений, презрев всяческую выгоду и корысть в своем устремлении к высоким и священным идеалам, - их я воспринимал как приблизившихся к истине, к вечности. Среди них были и те, кто годами изнывая в ссылке, бежал из Сибири, кто томился в царских тюрьмах, кто испытал горечь утраты самых близких, павших жертвой во имя этих идеалов, - но, несмотря на все, они, не колеблясь, твердо и настойчиво продолжали свой путь. Стать такими, как они… Это было моей великой целью.
Известие об убийстве в 1911 году евреями в Киеве христианского мальчика Ющинского, кровь которого была использована в ритуальных целях, взбудоражила всю еврейскую и социалистическую прессу. В дни судебного процесса над обвиняемым по этому преступлению еврею Бейлису во всех крупных городах Европы и Америки были организованы многочисленные митинги протеста. И в Париже партией социалистов и русскими революционерами также были проведены многочисленные митинги. Я был на всех них. Здесь я услышал и одну из ярких и сильных речей Жореса. Киевский суд оправдал еврея Бейлиса, однако осудил при этом религиозный обряд еврейской секты хасидов, основанный на пролитии христианской крови. Бейлис через Париж отправился в Америку, в то время почти вся мировая пресса, все газеты были заполнены публикациями о нем.
Я полагал, что огромная буря вокруг этого вопроса поднялась спонтанно и, вдохновленный принципами социалистов и русских революционеров, воспринимал эти протесты под влиянием их представлений об истине и справедливости. В то время я еще не понимал ни масштабов влияния евреев в международных организациях, ни их влияния на формирование общественной мысли каждой страны, ни единства действий всех евреев, независимо от разницы убеждений и классовой принадлежности, когда дело касалось сугубо их национальных интересов. До этих событий я уже кое-что слышал и знал о сионистах. Однако вывести еврейскую проблему в разряд мировых, по моему убеждению, более, чем сионистам, удалось еврейской социалистической партии Бунд. Об этом я узнал из речей, произносимых тогда на митингах. Бундовцы не ограничивались лишь подготовкой революционной еврейской молодежи, они обеспечивали свое влияние на революционеров других народов, внедряясь и работая в их организациях.
Я не думал, что евреи выступали против угнетения только потому, что они евреи. Но и не сомневался, что деспотизм не разборчив в выборе средств. Отсюда, всякая инициатива против царизма и любые решительные действия против него, в моем понимании были священны. Падение царского самовластья… Каждый, кто следовал этому пути, был моим союзником.
Перевод с турецкого: Шефика Абдураманова
Продолжение следует…
[1] - БУРЦЕВ Владимир Львович (1862-1942), русский публицист и издатель. Народоволец, близкий к эсерам, позднее к кадетам. В 1885 году арестован, сослан в Сибирь, откуда бежал за границу, где с 1889 года выпускал журналы «Свободная Россия» и в 1890-х гг. - «Народоволец» (в Лондоне и в Женеве). С 1900 года начал издавать журнал «Былое». Вернувшись в Россию, с 1906 года продолжил выпуск журнала «Былое» в Петербурге. В 1907 году вновь выехал за границу, приобрел известность разоблачением провокаторов царской охранки, действовавших в России и за границей, в частности, Е. Азефа и Р. Малиновского. В 1911-1914 годах издавал в Париже газету «Будущее». В 1915 году вернулся в Россию, после февральской революции начал издание контрреволюционной газеты «Общее дело». Будучи белоэмигрантом, в 1921 году в Париже участвовал в создании антисоветского «Национального комитета» для сплочения сил контрреволюции в борьбе против Советского государства. (Прим перев.).
Еще нет комментариев.